Политика как рынок: от свободной конкуренции к монополии

Политика как рынок: от свободной конкуренции к монополии

Никакая партия и никакое движение никогда не смогут представлять сто процентов населения. Это базовое и часто забываемое обстоятельство. Политика всегда работает с сегментами, а не с «всем народом». Успех определяется не тем, насколько широко и размыто ты говоришь, а тем, насколько точно попадаешь в конкретную идеологическую и социальную нишу и насколько последовательно её удерживаешь. Когда посыл становится слишком широким или противоречивым, поддержка начинает расползаться, а структура теряет узнаваемость. Именно поэтому одни проекты закрепляются на годы, а другие, даже обладая ресурсами, постепенно растворяются.

Точно так же, как рынок развивается от относительно свободного состояния к монополистическому, примерно то же самое сейчас происходит с политической сферой — причём в самых разных странах и практически синхронно.

Ещё сравнительно недавно в России существовало множество площадок для частных объявлений. Были Авито, Сландо, OLX, был доступен eBay, существовали мелкие городские сайты и даже газеты объявлений. Уже к середине десятых Авито стал безусловным монополистом, вытеснив почти всех конкурентов. В отдельных сегментах остались нишевые игроки: Циан в недвижимости, HeadHunter в подборе персонала, Авто.ру в автомобилях. Но общая картина ясна — рынок сжался до нескольких крупных платформ. Та же логика видна на рынке сайтов по поиску работы. HeadHunter доминирует, Авито занимает вторые роли, а когда-то заметные Работa.ru и SuperJob постепенно уходят на периферию. Ещё относительно недавно конкуренция была заметно шире, и безусловного лидера не существовало.

Похожую картину можно наблюдать даже в такой, казалось бы, далекой от политики сфере, как автомобильная палитра. Если раньше производители предлагали широкий выбор цветов, то сегодня на улицах преобладают белый, чёрный и несколько оттенков серого. Красный и синий встречаются значительно реже, зелёный и жёлтый почти исчезли, а коричневый, оранжевый или фиолетовый стали экзотикой. Примерно 50% машин — чёрные или белые, ещё около 30% — серые разных тонов, и лишь небольшая доля приходится на более яркие цвета.

Та же тенденция проявляется и в электронной коммерции. Ещё недавно можно было относительно легко запустить собственный интернет-магазин. Теперь гораздо рациональнее разместить товар на крупном маркетплейсе вроде Ozon или Wildberries и получить кратный рост трафика — пусть и ценой зависимости от площадки и её правил.

В политике происходит ровно то же самое. Огромное число движений и партий просто вымирает — часто даже без прямого государственного давления. Это касается как старых инициатив, так и организаций, возникших в десятые и начале двадцатых годов. Из трёх новых партий, заявленных в 2020 году, относительно успешно взлетела только «Новые люди». Партия Захара Прилепина влилась в «Справедливую Россию — За правду», а «Партия прямой демократии» за несколько лет превратилась в маргинальный проект, ставший посмешищем на дебатах.

Прежде чем переходить к описанию сложившегося спектра, важно зафиксировать одну закономерность. Размытые, модульные и чрезмерно уникальные идеологические конструкции почти никогда не выживают вдолгую по той же причине, по которой рыночное разнообразие прошлых десятилетий сменилось олигополиями из двух-трёх крупных игроков. Человеческое внимание, организационные ресурсы и электоральная лояльность — величины ограниченные. Избиратель, как и потребитель, предпочитает понятный, повторяемый и легко считываемый продукт. Когда партия пытается совмещать слишком много разнородных тезисов, постоянно менять акценты или выстраивать сложную уникальную философию, она перестаёт быть опознаваемой. В условиях конкуренции за внимание и при наличии более чётких альтернатив такая структура быстро теряет ядро сторонников: одни уходят к тем, кто говорит жёстче и яснее слева, другие — к тем, кто последовательнее справа, а колеблющиеся просто перестают воспринимать проект всерьёз. Точно так же, как множество мелких интернет-площадок и местных газет объявлений уступили место нескольким доминирующим платформам, политическое поле очищается от идеологических гибридов и экзотических экспериментов. Выживают те, кто занимает относительно чистую, воспроизводимую позицию и удерживает её достаточно долго, чтобы она стала привычной частью политического ландшафта.

Универсальный спектр и российская версия

На наших глазах формируется практически универсальный политический спектр, который с небольшими национальными вариациями воспроизводится в Европе, Латинской Америке, Восточной Азии и, с поправкой на местные фильтры, в России. Его можно описать следующим образом.

Первый полюс — ультрарадикальные левые. Это марксисты, маоисты и коммунисты в более или менее чистом виде. Они открыто ориентируются на переустройство общества по лекалам XIX–XX века и исходят из того, что «им все должны».

Второй тип — социал-демократы. По сути это те же левые, только прошедшие через троцкистскую и франкфуртскую школу. Они выглядят респектабельнее, говорят на языке прав человека и социального государства, но базовая матрица у них родственная. Классический пример устойчивости такого позиционирования — европейские социал-демократические партии, которые десятилетиями держали свою нишу именно за счёт относительно ясного посыла перераспределения благ. Как только они начинали размывать его в сторону чистого центризма, поддержка, как правило, проседала.

Отдельным ответвлением социал-демократии часто выступают зелёные. Формула «зелёные — это новые красные» в данном случае довольно точна: экологическая риторика служит удобной обёрткой для всё того же перераспределительного и регуляторного подхода.

Далее идут старые консерваторы. Они апеллируют к традиционным ценностям — семье, двум полам, определённой этике, сдержанности в культурных вопросах. Где-то это доживающие свой век структуры, где-то они постепенно эволюционируют или, наоборот, замыкаются в себе.

Особое место занимают либеральные центристы и неоконсерваторы. Это партии, которые не принимают левую повестку, но при этом относятся к миру крайне прагматично. Классические примеры — ХДС в Германии, «Единая Россия», французские республиканцы, в значительной степени японская ЛДП. Они условно правые, условно либеральные и условно консервативные, не являясь по-настоящему ни теми, ни другими, ни третьими. Благодаря доступу к административному и медийному ресурсу они постепенно высасывают электорат из соседних ниш. Именно поэтому в России последовательно исчезали или теряли значение СПС, «Отечество», «Единство», «Патриоты России», «Партия роста» и множество более мелких проектов.

Отдельную нишу занимают либеральные популисты. В России это в первую очередь «Новые люди». В Германии похожую роль играет Свободная демократическая партия, в США — в какой-то степени либертарианцы, в Британии — либералы. Это силы, которые говорят языком обновления, технократизма и умеренного протеста против старых элит, но при этом остаются внутри системных рамок. Их сила почти всегда прямо связана с ясностью посыла: пока они выглядят как «свежая» и относительно внятная альтернатива, поддержка держится. Как только начинается идеологическая каша, интерес падает.

На правом фланге остаются две важные, но пока относительно слабые в институциональном плане позиции. Первая — яркие правые либералы и минархисты, которых часто смешивают с либертарианцами. Вторая — правые идентаристы, для которых центральными являются вопросы идентичности, культуры и демографии. Иногда эти два типа совмещаются (пример — Хавьер Милей), иногда существуют раздельно (Найиб Букеле явно ближе к идентаризму и жёсткому порядку, чем к классическому либертарианству). «Альтернатива для Германии» скорее сочетает элементы неоконсерватизма и правого популизма, тогда как старая НДП была ближе к чистому идентаризму. Британский UKIP был преимущественно идентаристским проектом, а Reform UK уже пытается совмещать оба начала. Итальянское правительство Мелони демонстрирует ещё более сложную смесь: идентаризм, неоконсерватизм, элементы либерального популизма и даже дозированную социальную риторику.

Если наложить эту универсальную сетку на Россию, картина получается довольно прозрачной. Левый фланг представлен радикальными коммунистами, социал-демократами (КПРФ и в значительной степени «Яблоко») и зелёными. «Справедливая Россия — За правду» из этой логики выпадает: партия так и не смогла внятно определить, за что именно она выступает, и постепенно теряет поддержку. Центристский блок образуют либеральные популисты («Новые люди») и неоконсерваторы («Единая Россия»). ЛДПР и «Родина» формально тоже претендуют на право-консервативную нишу, но существуют во многом благодаря административной поддержке. Без неё их устойчивость сомнительна. Подлинно правых зарегистрированных партий в России практически нет.

Прямая зависимость поддержки от ясности идеологического посыла здесь особенно заметна. КПРФ десятилетиями удерживает свою базу именно потому, что, несмотря на все манёвры, сохраняет узнаваемый левый каркас. «Яблоко», напротив, постоянно колебалось между либерализмом, социал-демократией и протестной этикой, в результате чего так и не смогло монополизировать ни одну из ниш. «Новые люди» на старте выиграли именно за счёт относительно чистого и свежего позиционирования. Как только подобные проекты начинают размывать свой образ в попытке угодить всем, их поддержка, как правило, начинает проседать.

Реалистичные пути и жёсткие ограничения

Если смотреть на российскую практику последних пятнадцати лет, становится видно: просто заявить о создании партии и рассчитывать на органический рост почти невозможно. Успешные кейсы либо получали серьёзную административную и медийную поддержку на старте, либо очень точно попадали в незанятую или слабо занятую нишу и быстро её монополизировали.

«Новые люди» — наиболее показательный пример. Партия появилась в 2020 году, когда после обнуления и пандемии возник запрос на «свежее», относительно молодое и неядовитое лицо. Они не пытались спорить с «Единой Россией» на поле государственного патриотизма и не лезли в жёсткую антисистемность. Вместо этого заняли нишу умеренного либерального популизма: обновление, технократия, мягкая критика бюрократии, акцент на предпринимателях и «нормальных людях». Благодаря удачному позиционированию, заметным вложениям в узнаваемость и отсутствию прямого конфликта с вертикалью они смогли быстро пройти регистрацию, попасть в Думу и закрепиться как один из системных игроков.

«Зелёные» демонстрируют обратную сторону. Экологическая тема вроде бы существует, часть общества её разделяет, однако партия так и не смогла превратить её в устойчивый электоральный продукт. Она остаётся нишевой, слабо финансируемой и почти незаметной за пределами отдельных кампаний. Причина проста: зелёный дискурс в российских условиях легко перехватывается более крупными игроками, когда это нужно, и почти не конвертируется в стабильную организационную силу без административного ресурса.

На этом фоне прогнозы по «Справедливой России — За правду» и «Яблоку» выглядят довольно безрадостно. СРЗП после серии слияний так и не обрела внятной идеологической физиономии. Она пытается одновременно быть и системной, и слегка протестной, и социалистической, и «за правду». В результате её перестают понимать даже собственные сторонники. При сохранении нынешней динамики партия рискует продолжить медленную эрозию. «Яблоко» находится в ещё более тяжёлом положении. Оно уже давно не контролирует ни социал-демократическую нишу, ни либеральную. Попытки сохранять идеологическую чистоту в одних вопросах и размывать её в других приводят к тому, что партия остаётся структурой для относительно узкого круга городских сторонников и с высокой вероятностью продолжит движение к статусу маргинального, хоть и узнаваемого, протестного бренда.

История знает и более жёсткие финалы. «Партия социальной защиты» и «Гражданская инициатива» в своё время пытались занять социальные и либерально-демократические ниши. Обе не смогли выстроить устойчивую организацию, обеспечить финансирование и преодолеть информационную блокаду. В итоге они либо исчезли с радаров, либо сохранились в виде формальных оболочек. «Партия роста» пошла по другому пути — фактически «спасла активы», встроившись в более крупные проекты и потеряв самостоятельность. Это тоже распространённый сценарий: когда структура понимает, что в одиночку не вытянет конкуренцию, она предпочитает обменять остатки субъектности на места и ресурсы внутри чужой системы.

Даже если сегодняшнему инициатору удастся точно определить пустующую нишу — например, последовательный идентаризм или жёсткий правый антигосударственный минархизм, — впереди встаёт набор крайне серьёзных препятствий. Регистрация партии требует сбора большого количества подписей в сжатые сроки и по сложным правилам. Любая ошибка или «выявленное нарушение» легко становится основанием для отказа. Финансирование новых проектов почти неизбежно попадает под подозрение в иностранном влиянии. Медийный доступ остаётся крайне ограниченным: без согласованности с крупными площадками или административными игроками охват будет мизерным. Добавьте к этому риск признания отдельных активистов или целых структур иностранными агентами, экстремистами либо нежелательными организациями — и картина становится ещё жёстче.

Государство в России не просто устанавливает высокие формальные барьеры. Оно активно управляет политическим полем, поддерживая одних, выдавливая других и не допуская появления неконтролируемых игроков в чувствительных нишах. Поэтому даже при наличии общественной потребности и относительно свободного идеологического пространства шансы на быстрый и самостоятельный успех невелики. Реалистичный путь, если он вообще возможен, лежит либо через длительное и очень осторожное выращивание структуры снизу с минимальной публичностью на первом этапе, либо через поиск точек соприкосновения с уже существующими ресурсными игроками. Третьего, относительно лёгкого варианта практика последних лет почти не показывает.

Gaidar в соцсетях

Поддержка

Дорогие соратники. На нашем сайте будут появляться интересные статьи как ваших любимых авторов, так и новых, но не менее талантливых, и, конечно же, приверженцев либеральных взглядов, которые поделятся с вами своей точкой зрения на происходящее в России здесь сейчас, а также расскажут много интересного и неожиданного о недавнем прошлом нашей страны. Ученье свет, а неученье тьма. Мы выбираем свет.

Вступить в наши ряды и оказать нам помощь может каждый достойный гражданин великой страны. Танк не поедет без топлива, а пуля не выстрелит без пороха. Так же и наш проект не будет работать без денег. Каждый рубль, который вы вкладываете в него – это, судьба одного человека, который зайдет к нам на сайт и прочитает статью, вступит в наше сообщество в социальных сетях, прочитает нужную книжку, пойдет на протестную акцию и станет активным борцом за свободу нашей страны от авторитарного мрака.

На ваши средства функционирует наш сайт, распространяется атрибутика, публикуются статьи, а также становится возможным воплощение в жизнь многих важных и благих дел. Помогая нам – вы помогаете просвещению многих людей - ваших соседей, коллег по работе, студентов, а в итоге и всей стране.

Финансируйте проект через наш Яндекс кошелек.

За нашу и вашу свободу!